Песня зови подруг зови знакомых накроем стол поговорим

Даль В. Павел Алексеевич Игривый - электронная библиотека русской литературы

В небольшой комнате было два стола – один так называемый ломберный, Ты раздень и разуй меня, уложи меня, накрой меня, подоткни меня, А зови- тка ради скуки Меледу с понукалкой, так вот и уснем под шумок и размыкаем горе. .. уже немало слез, глядя в томительном ожидании на своих подруг. Если я этого не сделаю, то родственники и знакомые сейчас Аристон притащил меня в зал, где теперь стоял длинный стол и за Ты не можешь поговорить с подругами? Давай быстро зови Лин и Макса. Иначе ее не успокоить. В голове зазвучала старая песня про кастаньеты. Я могу поговорить с Даниэлем, чтобы спрятал нас пока выйдем в . Но картина остается перед глазами - ноги, в знакомых белых Крюгер перекладывает пакетики на столе, раздумывает. . Так что зови его и спускайтесь к нам, а я предупрежу ребят. Мы стол накроем, позовём тебя.

Хочешь ли, говори, я говорю! Старик, к общему удивлению, сам прослезился при этом, но хохотал и болтал вздор; даже у Шилохкостова как будто глаза сделались влажны. Любаша была очень бледна, едва стояла на ногах, внезапно зарделась от неожиданного поцелуя жениха своего, опустила руки и глаза, дышала тяжело и несколько времени была неподвижна как статуя. Когда все это было кончено, Иван Павлович вспомнил, что у него есть еще в доме жена и хозяйка, а у Любаши мать.

Он почувствовал все неприличие своего поступка и побежал за Анной Алексеевной сам, привел ее и, по-видимому, старался шумом, криком и неуместным хохотом скрыть несколько свое замешательство и странность последовавшего за тем явления, в котором матери не оставалось ничего, как, собравшись с духом, благословить и обнять детей.

В это самое время в комнату, где все это происходило, в большую залу вошел Павел Алексеевич. Ничего не зная, он, однако ж, провел крайне беспокойную ночь, не знал, куда деваться с головой своей или сердцем, и наконец решился, ие теряя времени, идти к соседу для объяснения. Обращение Любаши с ротмистром, конечно, наводило на Игривого какое-то недоумение; но, припоминая последние слова ее: Вот и он, вот легок на помине!

С праздником, сосед; девки-то уж нет: А я было прочил ее за тебя, ей-богу, за тебя; а ты, видно, себе на уме! Окинув взором всех членов семейства, Игривый, к ужасу своему, в то же мгновение убедился, что глупая шутка Гонобобеля была, однако ж, не шуткой, а плачевной истиной. Негодование, которое им овладело, выручило его из самого тягостного положения: Извинившись поспешностью своего отъезда, он, даже не присев, раскланялся и опять уехал.

Любаша все еще стояла в том же положении, бледная, неподвижная, как неживая; но в то самое время, когда коляска Павла Алексеевича, застучав, покатила со двора, невеста пришла в себя, стала всхлипывать, и ей сделалось дурно. Мать приняла ее на руки, отец кричал: Полтора года спустя после этого происшествия Игривый опять подъезжал к своей Алексеевке, и на этот раз, несмотря на то, что сердце и думка его, без всякого сомнения, были полны мыслей и чувств о жителях Подстойного, он, однако ж, был очень доволен, что путь из Москвы шел не на Кострому и не пролегал мимо усадьбы майора Гонобобеля.

Старика Ивана Павловича, впрочем, в это время уже не было на свете: Странная смесь воспоминаний, чувств и мыслей волновала и в то же время успокаивала Игривого, то тешила его, то досаждала. Со дня отъезда из Алексеевки он получал известия с родины только через своего старосту, который уведомил его о свадьбе в Подстойном, а также о смерти майора и других происшествиях, но, впрочем, не пускался ни в какие подробности, устраняемые вообще обычным складом и слогом этого рода писем.

Игривому все казалось, будто судьба его еще не решена, будто ему предстоит еще что-то впереди; а между тем, когда он, опомнившись, соображал спокойно все случившееся, то ясно видел и понимал, что ему-то, собственно, ожидать здесь более нечего и что он, как ребенок, играл какими-то темными, несбыточными грезами.

На другой день по приезде, осмотрев хозяйство и натолковавшись об нем досыта, Игривый стал расспрашивать своего старосту о том, что делается в Подстойном.

Тут, видно, Семен Терентьич себя не обидели; Карп Иванович по молодости верили им во псом, так они и отвели себе, то есть па спою долю, почитай все луга по Мухоловке.

Так и Карп Иванович сам остался без сена, да и мужики его без лугов. Вот как спохватились да думали было как-нибудь поправить дело, ан Семен Терентьич луга те уже все отрезал по самую околицу да продал соседу, Ивану Онуфриевичу. Ну, как продал да деньги взял, так уж ему и не живется дома; сел да поехал. Пропадал он бог весть где месяца три, что молодая хозяюшка, сказывают, глаза по нем выплакала, и воротился такой, что не на что глядеть.

Поехал в коляске, с деньгами, а воротился оборванный, чуть не в одноколке — в какой-то жидовской бричонке. Тут они с Карпом Ивановичем загуляли: Такие же, как их милость, съезжаются к ним со всех сторон и бог весть откуда берутся: Так вот и живут себе беспросыпно, не памятуючи ни себя, ни. Известно, женское дело — капля камень долбит, а чужая слеза, что с гуся вода. Родила с месяц тому сыночка, окрестили по дедушке Иваном.

Подумав немного, Игривый в тот же вечер отправился в Подстойное. Он нашел все точно в том виде, как староста описал. Крик и шум слышались издалека, попойка шла горой. Несмотря на крайнее негодование свое, Игривый вошел прямо в это буйное сборище: Казалось, впрочем, будто все в Подстойном обрадовались Павлу Алексеевичу, кто больше, кто меньше, каждый по-своему.

Шилохвостов обнял его в восторге, как старого товарища, но немножко совестился его и будто первое время был в недоумении, какой тон на этот раз принять; вскоре он расходился, однако ж, и начал было покрикивать: Несмотря на хмель, Шилохвостову было как-то неловко; он нашелся, предложив Игривому отвести его к своей жене. Тут Семен Терентьевич снова оправился, повеселел, и когда Любаша вскрикнула от радости и изумления, то он закричал: В первый и почти последний раз Павел Алексеевич обнял и поцеловал бывшую свою подругу — и сам не мог после отдать себе отчета, как это случилось и кто из них первый подал к тому повод.

Шилохвостов убедительно просил соседа остаться и занять Любашу, а сам, по какому-то чувству сострадания или, может быть, чтоб обеспечить себе более свободы на будущее время, оставил их одних. Любаша в эти полтора или два года возмужала.

Теперь можно было сказать об ней, что она совсем сложилась, и телом и духом. Она села против друга своего, смотрела на него непросыхающими голубыми глазами, жадно слушала его, расспрашивала и не утомилась бы этой беседой, если б она продлилась сутки сряду. О себе она молчала или говорила в общих словах; ни одним словом не обвиняла она мужа, легко и с редким природным чувством скользила по тем щекотливым предметам, которых беспрерывно и невольно надобно было касаться, беседуя о своем положении и домашнем быте.

Наконец она показала Игривому своего младенца и повела к старушке Анне Алексеевне, которая жила где-то в глухой каморке. Старушка расплылась в слезах, увидев Игривого, обнимала и целовала его беспрерывно, не переставая говорить о том, что вот кто был бы сыном ее, вот кому прочила она любезную дочь свою, вот с кем она была бы счастлива и вот кто бы призрел ее самое под старость.

На прощанье она просила Павла Алексеевича со слезами не забывать их; Любаша взяла руку его в обе руки свои и просила о том же; Игривый поцеловал у нее руку и скорыми шагами удалился. Он уже не был в состоянии более переносить все то, что перед собою видел и вокруг себя слышал.

Только вышед несколько на простор, он мог вздохнуть свободно. Оправившись немного, он хотел прямо ехать домой и потому вышел в сени, оставив пирующих в стороне, и велел человеку подать коляску. Игривый понял ответ и вышел сам на двор — но не мог отыскать ни кучера своего, ни коляски. Уже давно смеркалось и было темно; он решился, однако ж, отправиться домой пешком. Игривый не хотел употребить силу, но истощив все просьбы и угрозы, воротился и вошел в комнату, где шла попойка.

Радостный крик приветствия встретил его; но Карпуша, отчаянный буян, когда бывал пьян, нарезался между тем окончательно и объявил ему наотрез, что до рассвета нет выхода отсюда и что он, Карп Иванович, будет стрелять по всякому, кто бы захотел прорваться силою, как по военному дезертиру. Вместо ответа Игривый повернулся и вышел опять на двор; но едва сделал он несколько шагов, как выстрел раздался из окна и вслед за тем страшный крик и вопль.

Бегом бросился Игривый назад и встретил все пропойное общество в испуге и заботах около Карпуши, который был весь в крови. Семен Терентьевич ревел и рыкал, метался как безумный и кричал в один дух сто раз, что Карпуша застрелился. Когда же дело наконец объяснилось, хотя стоило и немалого труда вразумить пьяного и заставить его молчать, то он расплылся в стенаниях, слезах и вздохах. Семен Терентьевич в подобных случаях всегда приходил в себя, каялся и давал преполезные, хотя и запоздалые наставления.

Ну, скажи, ради бога, Карпуша, что мы с тобой наделали? Ну, скажи на милость, не подлецы ли мы? Ну, помилуй, не мерзавцы ли мы, опомнись, что мы это делаем! Игривый обмыл и перевязал его, выслал собутыльников его и велел их также уложить, потом успокоил испугавшуюся насмерть Любашу и насилу выбрался к полуночи домой, не могши отвязаться от изъявления признательности и раскаяния Шилохвостова, который поносил сам себя тем выразительнее, чем позже становилось и чем более сон и хмель одолевали.

Было о чем призадуматься Игривому, когда он дома на покое припоминал все, что видел и слышал в Подстойном. Сердце у него надрывалось, когда он обдумывал неразлучную с этим на всю жизнь судьбу Любаши, а помощи не мог он придумать никакой. Мужики ходили часа два по двору, то к старой барыне, то к молодой, то добивались Карпуши, то Семена Терентьевича, не зная, к кому обратиться, и не находя нигде ни ответа, ни привета.

Наконец Шилохвостову надо было выйти и потолковать с ними; он стоял перед ними таким дураком, что ему самому стало совестно. Он стал предлагать крестьянам кормить скот сечкой, древесными листьями, уверяя, что это даже почти лучше сена, и, заняв их несколько хозяйственными разговорами и благоразумными советами в этом же роде, распустил по домам.

Мало-помалу для Игривого вошло в привычку и обратилось в потребность заканчивать день свой в Подстойном. Любаша была каждый день до того утешена урочным появлением Игривого, что забывала в это время все свои бедствия и снова оживала; но, конечно, можно было предвидеть, что такое мнимое спокойствие, как неестественное, не могло быть и прочно: Анна Алексеевна не могла даже и временно успокоиться и утешиться: Забытая, заброшенная, она должна была сносить высшую степень небрежения от зятя и родного сына, между тем как дочь могла только тайком с нею плакать, но не могла доставить ей даже самого необходимого для жизни, потому что сама во всем нуждалась.

Анна Алексеевна дошла до того, что обносилась кругом и не могла допроситься ни у сына, ни у зятя десяти рублей на буднишнее и самое необходимое платье; Анна Алексеевна на старости лет должна была не только отказывать себе в чашке чая, но иногда и даже в другом блюде, сверх людских щей или каши.

Вот запоздалая, хотя, может быть, и заслуженная кара за гибельное воспитание сына — кара ужасная, хотя поздняя и бесполезная, потому что она у нас часто даже не служит примером для других, а почитается просто случайным несчастием… Наглядевшись и наслушавшись всего этого вволю, Павел Алексеевич, подумав и переговорив с Любашей, приехал однажды в карете, посадил туда старушку мать ее со всеми пожитками и увез к. Он сделал это без всяких предварительных объяснений с сыном или зятем, которые, впрочем, и не заботились об этом происшествии, как о деле, до них не касающемся.

Однажды Игривый вошел по обычаю своему в гостиную Любаши и при первом взгляде заметил, что фортепьяна ее не были на том месте, где они столько лет стояли и где он столько раз сиживал подле нее, разбирая понемногу с нею вместе какой-нибудь романс или подбирая аккорды к знакомому голосу. Большого уменья или дарования к музыке не было ни в ком из них, но за фортепьянами и за песенкой им всегда легко было размыкать горе и забыться на полчаса среди горькой действительности, от которой некуда было уйти.

Я думаю вообще, что музыка, доведенная до высшей степени совершенства, не составляет для нас такой потребности и даже редко бывает так благотворна, как музыка домашнего обихода. Игривый спросил Любашу, куда девались фортепьяна ее; она покраснела, взглянула на него, и лицо ее выражало просьбу — не спрашивать об. Он стал, однако ж, настаивать, вероятно догадываясь, в чем дело, и услышал, что Семен Терентьевич, собираясь опять куда-то по ярмаркам и не могши нигде добыть на это денег, продал или заложил фортепьяна жены все тому же сострадательному соседу, Ивану Онуфриевичу.

Игривый зашел вечером к хозяину дома, поздоровался с ним, спросил, куда бог опять несет, и сказал очень спокойно: Уж лучше бы ты у меня выпросил взаймы эти сто рублей, коли они тебе необходимы. Нельзя ли выкупить фортепьяна? Шилохвостов чрезвычайно обрадовался — во-первых, тому, что отделался так дешево и не был вынужден выслушать при этом случае целого ряда скучных упреков, а во-вторых, тому, что открыл новый и неожиданный источник для небольших займов, тогда как ему давно уже никто решительно не верил на два гроша.

Он расчувствовался от признательности, побранил самого себя, повинился, а потом сказал: У меня сердце болит, меня жалость берет — а ведь томите и мучите вы сами себя ни за что ни про. Что же ты молчишь?

Поговорим хоть раз откровенно, грудь нараспашку. Ведь вы друг по друге сохнете; вы любили друг друга прежде; любитесь же с богом и теперь — кто вам мешает? Игривый молчал, а Шилохвостов очень спокойно продолжал: Видно, такова судьба ее, власть господня; а ведь я ее люблю, ей-богу, уважаю и желал бы ей лучшей участи.

Ты же мне друг — и за тебя я рад в огонь, ей-ей рад. Из-за чего же вы сами себя казните? Ведь я негодяй, я не стою и мизинца ее! Что же ты молчишь, Павел, и глядишь на меня так? Ты думаешь, я тебя обманываю? Ей-ей нет; вот как перед богом; я ведь вижу и знаю. Сами вы себя казните ни за что ни про. На речь эту Игривый, помолчав, отвечал: Я сам лучше всякого знаю, что я подлец; что же мне делать? Я тебя, впрочем, никогда и ничем не попрекал и теперь не упрекаю. К чему такое фанфаронство?

Кто тебе за него спасибо скажет? Я щажу тебя, Семен Терентьевич, ради жены твоей; иначе я бы сказал тебе. Впрочем, не забудь, пожалуйста, что ты говоришь теперь об ней, о своей жене, и что уверял меня сейчас же в уважении к. Не покидай, однако, Любаши. Я еду, братец, завтра; мне нужно, есть делишки, а тебе грешно будет — ты ее не забывай.

Послушай, будь поласковее к Павлу Алексеевичу; видишь ли, он старушку мать твою взял к себе и призрел — за что? Ведь он нам чужой и только что добрый человек; он вот и фортепьяна твои хочет выкупить, а я и муж твой, да скотина, не стою волоса его и не стою. Мне жаль вас обоих, так бог с вами — я вам не помеха… Любаша побагровела до самых ушей и молча смотрела вслед мужу большими лучистыми глазами. Он обернулся в это время, остановился и спросил кротко: Шилохвостов посмотрел на нее призадумавшись, вышел молча и ворчал про себя: Игривый по-прежнему навещал почти ежедневно Любашу, а иногда и Любаша приезжала на часок к своей матери в Алексеевку, а по воскресным дням к обедне.

Любаше как-то совестно было взглянуть первое время на Павла Алексеевича она все припоминала слова своего мужа; но Игривый непринужденным, искренным обращением своим скоро заставил ее забыть это; она уверилась, что муж ее не проговорился Игривому, и успокоилась. После отъезда Карпуши и Шилохвостова Дорога вслед за ними заглохла, и слуха об них не было никакого.

Между тем Анна Алексеевна захворала; с неделю уже ездил к ней уездный лекарь и утешал ее подробностями о найденных в уезде и подкинутых трупах, о том, что оказалось при вскрытии, и о предстоявших ему еще в этом роде подвигах. За микстурами беспрестанно посылали верхового в город; дочь и сам Павел Алексеевич не отходили от больной и через несколько дней закрыли ей.

Лекарь, приехав на другой день, рассказал по этому случаю несколько очень забавных анекдотов, заключил кратким изложением статистики скоропостижной смертности в уезде и уехал. Тихо и чинно похоронили старушку в семейном склепе Подстойного, отпев ее в Алексеевке. Любаша с Павлом Алексеевичем шли вдвоем за гробом, который все крестьяне и крестьянки Подстойного проводили от самой церкви в Алексеевке до семейного кладбища своих господ.

Возвратившись с прогулки, сын и зять с горя решились продать часть своего имения; а как она прилегала к полям Алексеевки, то Игривый сошелся с ними и купил. Они привыкли видеть в соседе своем какого-то опекуна и защитника и человека с некоторым влиянием даже и на своих беспутных господ. Они в таких резких и выразительных чертах представили бедствие свое, крайность своего нищенского положения, что трудно было им возражать.

Игривый успел, однако ж, успокоить их несколько, обещав пособить им при посеве и растолковав, что продажа зависит от их господ, а на покупку нужны, кроме доброй воли, еще и деньги. По случаю этой сделки, в которой Шилохвостое действовал также уполномоченным за Карпушу, он ухаживал день-другой около соседа, как будто у него было что-то па душе, и наконец, сидя у него после расчета с трубкою за стаканчиком чая с позолотой, повесил нос в стакан, стал помешивать чай свой в раздумье ложечкой и сказал: Право, я тебе этого желаю.

Беспутному сыну богатство не впрок. А кормить станешь нас, бобылей, меня то есть с Карпушей, под старость нашу, а? Он затянулся трубкой, прихлебнул чаю, перекинулся назад в кресла и, устремя с улыбкой глаза на Павлушу, сказал: Мне сватать его за тебя, что ли?

Да хоть не перебивай, дай договорить: Так что не волнуйся, второй раз я просто не переживу. Да и зачем мне тебе изменять? Если узнаю, что ты мне изменил, пеняй на.

Как Вы встречаете гостей?

Я выпила зелье, приготовленное для меня и отключилась. Чувствую себя какой-то мышкой Соней. Пожрал, поспал и сдох. Когда я уже чем-то общественно полезным займусь? Как оказалось - я сама себе накаркала. Утром я проснулась на плече у эльфа и сонно посмотрела на прикроватную тумбу.

Там белел какой-то лист. Елки-палки, теряю былую легкость. Я поманила листок пальцем и тот послушно опустился мне в руки. Всего три слова, но сколько радости они вызвали. Я заверещала, чем разбудила эльфа. Пока он тер руками глаза я сунула ему под нос письмо. Только вот со второй закончу. Иголочки пробежали по правой ноге. Я с удовольствием пошевелила пальцами ног. Я встала, прошлась до двери. Поставила на нее пару заклинаний. Он показал взглядом на шторы, я медленно продефилировала к окну и закрыла окна от солнца.

Вот завтра меня ждал кошмар. Несколько дней, да меня этому никогда не учили. Макс был и старшим и ни у кого даже сомнения не возникало, кто будет править. Разбудил меня Макс, вернее его астральное тело, которое требовало, что бы я явилась немедленно в тронный зал. Поэтому пришлось выбраться из-под тяжеленной руки эльфа, и спешно одеваться. Выйдя в коридор я заметила изменения в своей табличке.

Под словами "Не беспокоить! Вот ведь зараза клыкастая, хорошо, что она не моя новая родственница. Я подхватила юбки и понеслась в тронный зал. Есть хотелось зверски, все же вчера мы так и не открыли дверь. Следовательно такой затрат калорий, и без восполнения! Я начала понимать что означает выражение "Голоден как дракон". Макс мерил шагами расстояние от стены до стены.

Как только я вошла он весь просиял. Давай, быстренько расскажи мне, что тут надо делать, а потом можешь валить к Лин. Ей привет и пожелание крепкого здоровья. Кстати, с едой не мелочитесь. Ты все-таки принцесса, а не кто-нибудь.

Я взяла список, чмокнула брата в щеку и когда он смотался, присела на трон. Благо на пару дней, а вернее на 4 дня это было первое что в списке было написано я становилась тут крутой хозяйкой. Интересно, куда я ее после свадьбы Лин дела? Дверь открылась, и в зал вошел мужчина средних лет, на вид старше Макса лет так на тридцать, хотя, судя по всему ему всего на пятьсот лет больше чем брату.

Я, было, хотела поздороваться, но поняла, что я не знаю, как его зовут. Хороша ж принцесса, имена советников не знает. Я посмотрела в список и там опять крупными буквами было написано: Оба-на, великие и ужасные стиральные машинки и сюда добрались?

Я тут плохо все знаю, поэтому будет просто замечательно, если вы мне будете помогать. Платье, не бальное, конечно, но вполне официальное. Строгое даже можно сказать. Вы должны выглядеть как Повелительница, а не как мышь серая, обыкновенная, - закончил советник. Первой мыслью было испепелить его нафиг, одним пульсаром. Стиснув зубы я уткнулась взглядом в список. Натолкнулась на приписку брата: Пришлось улыбнуться и, скрипя зубами, удалилась.

Переоделась с помощью прислуги в одно из бальных платьев. Зеленое, с пышной юбкой и глубоким декольте. Аристон опять забраковал мой наряд.

Третье платье его тоже не устроило. От смерти его спасла моя горничная, которая в третий раз пошла со. Этот хмырь заставлял меня гонять по дворцу, четыре раза, только что бы я надела золотое платье?

Я его точно убью. В шкафу, как ни странно оказалось несколько платьев золотого цвета. Мне понравилось золотое с черными бархатными вставками, но горничная меня остановила. По одиночке золото с черным может одевать, только Повелитель Максимилиан. Для вас, скорее всего, подойдет вот это, - она достала платье золотого цвета, как и положено - корсаж, длинная юбка в пол, нижняя юбка, в общем, тихий ужас. Как в этом ходить я представляла, как в этом танцевать я представляла, но как в этом просидеть весь день, я не могла себе вообразить.

Корсаж впивался, оборки на лифе кусались, рукава с широкими манжетами у локтей вообще откровенно мешали. Я могу позвать портних, они сошьют все так, как вы попросите. Пришли их вечером, пожалуйста. Если меня будут спрашивать, посылай всех в главный зал. Нужно будет узнать, как ее зовут, а то я что-то совсем зарвалась.

Сафонов Александр. Долгая дорога домой

В пятый раз я шла по коридору в главный зал. Если и сейчас этому кипятильнику на ножках не понравится, я его съем. Интересно, из какого он клана? Судя по отвратительному характеру - Черное пламя. Только у некромантов может быть такой мерзкий и противный характер. Я вспомнила, что я очень хочу кушать, потому как целые сутки без еды.

Хотела пробежать мимо главного зала на кухню, но Аристон успел цапнуть меня за руку, когда я кралась мимо дверей. Ваша корона хранится в сокровищнице, ее сейчас принесут. После этого у вас дипломатический завтрак с представителями клана Черного пламени, затем несколько важных встреч, обед с послом светлых эльфов, по совместительству полагаю вашего жениха Планы уже на всю неделю, - кивнул этот бытовой прибор.

Аристон, я не позавтракала, распорядись пожалуйста, что бы мне что-то принесли, в противном случае я съем. Завтрак состоится через полчаса. Пока вам нужно надеть вашу корону и нам нужно обсудить вопросы, которые вы будете обсуждать с послом.

Вот и ваша корона. Мою корону внесли на красной бархатной подушке. Что-то мне подсказывало, что она не такая легкая как я рассчитываю. Отлично, платье кило так в 7 еще и на голове столько. Вот как принцессе быть легкой и воздушной, когда все это столько весит.

Это еще я украшений не ношу. Традиционно выполненная из золота, корона была украшена топазами и желтыми бриллиантами. Аристон потянулся к короне, что бы надеть мне ее на голову, но я опередила его и схватила ее. Да, как я и думала, она весила не как перышко. Точно не скажу, весов под рукой не было, но мне показалось, что килограмм в ней точно. Я попыталась надеть ее, но видимо получилось криво. Аристон скривился и поправил корону. Настроения это мне не прибавило. Я поудобнее устроилась на троне и приготовилась внимать умным речам советника.

Умные речи действительно были и в большом количестве. Вот только поняла я из них максимум половину. Основные вопросы мне были понятны, в них не было ничего нового - власть, деньги, земли. Я больше не выдержу. Вы пойдете со мной и будете подсказывать, - взвыла.

Тогда зачем вы добрых полчаса скармливали мне все эти цифры, законы и прочее? Вы что думаете, будто мне заняться нечем? Кажется я зарычала, причем качественно, потому что ваза стоящая на столе разлетелась кучей осколков. Дверь приоткрылась и слуга доложил, что милорд "какой-то там" ожидает нас в западной гостиной. Аристон подал мне руку и мы направились в западную гостиную.

Когда мы вошли мой желудок радостно взвыл при виде еды. Можно подумать, что кто-то здесь не догадается кто. Корона на голове такая незаметная. Хорошо, хотят разыгрывать этот фарс - их проблемы. Я хочу только одного. Я села на отодвинутый стул и на минуту обратила внимание на посла.

Хотя до ужаса хотелось какао или кофе, ладно не буду привередничать. Конечно, он сказал бы тоже самое и крокодилу. Главное что бы корона на башке. Под столом меня пнули. Нет, серьезно, этот тостер переросток пнул меня в ногу!

Я надеялась поесть хотя бы пока он будет объяснять мне чего ему надо, но Аристон не давал мне даже куска в рот положить. Я сидела голодная, злая, и с трудом вслушивалась в слова принца Найтра. Как я ни надеялась, но спасения в лице Дела или хотя бы Лисы я не дождалась. За что мне это? Правильно говорят, не делай людям добра. На середине пламенной речи принца, о том что его клан такой большой, а земель у них так мало, в гостиную просочился слуга и миновав Аристона подбежал ко.

Кажется, дракон был жутко недоволен. Земель нет, денег не дадим, членов совета от вашего клана останется то же число. Я ответила на все вопросы? Тогда прошу меня простить, - я не могла больше терпеть эту изощренную пытку. Сидеть напротив еды и цедить несладкий чай? Лучше я уж с оборотнем поболтаю. Вы можете остаться и обсудить с принцем все интересующие его вопросы. Уверена, вы в них разбираетесь куда больше, но мой брат ответил на все отказом.

Поэтому вы можете лишь смягчить мои слова. Прошу меня простить, - я встала из-за стола и вышла. В коридоре я пронеслась этаким смерчем, полы платья снесли пару декоративных тумбочек, но мне было некогда, я хотела быстренько поговорить с оборотнем все равно у меня к ним дела и смотаться на кухню.

Как Вы встречаете гостей?

Аристон будет распинаться перед этим напыщенным козлом еще минут сорок, так что если я за десять минут утрясу все вопросы с оборотнем, мне же. Дожидаться пока передо мной откроют двери я не стала, влетела в зал и протараторила: Уже потом я посмотрела на посетителя, хорошо что я стояла рядом с троном. Этакое воплощение всех женских фантазий. Четко очерченные скулы, достаточно жесткий профиль, хищные глаза желтого цвета, ехидная улыбка, темные волосы до плеч.

О да, он был красив. У нас с вами есть огромное преимущество над другими расами. Внутренний зверь, который иногда выходит на свободу, и нет ничего слаще этого мига, - при этом оборотень на меня так смотрел, что я невольно покраснела.

Что привело вас в нашу страну? Спасибо, миледи Вайлиссе, которая вернула нам их и позволила там жить. Теперь мы хотим получать прибыль, нужно время на выращивание фруктов и овощей, а пока мы стараемся выжить хотя бы. Дракон внутри утробно рычал, расставаться с кровными денежками не хотелось, но нам все равно нужно их курировать, пока они не встанут на ноги.

Видимо оборотень пытался пустить в ход какие-то чары. Весьма скоро я и Линиэль прибудем в вашу страну.

Book: Старшая сестра

Нам поручено курировать вас, пока ваша раса не встанет на ноги. Это большая радость, - воскликнул оборотень. Я подумала, что Аристон меня не сразу найдет, поэтому утвердительно кивнула.

Взяв оборотня под руку, мы неспешно направились в сад. Я с тоской смотрела на висящие на деревьях фрукты. Как ни странно в саду мы встретили Делиореля, тот смерил недобрым взглядом оборотня, и мне пришлось отнять у того свою руку. Где носит эту красноглазую? Я только зубами скрипнула. Будет орать что у нее дела, скажи пусть сначала замуж выйдет.

Короче ты меня понял. Макс и Лин где-то тут, но их совсем нельзя беспокоить, поэтому я временно исполняю обязанности главы клана. Так что, мне совсем не весело. До чего же глупы бывают умные люди. Как будто этого еще кто-то не знает. Не боитесь отпускать невесту одну в страну оборотней? Делиорель смерил меня недобрым взглядом, ну да, я ж ему еще ничего о наших планах не говорила.

Нет, я осознаю, что он мне ночью допрос с пристрастием устроит, но сейчас он стал моим персональным героем. Может, поймет если я ему знак подам. Я скорчила гримасу и показала ему глазами на яблоко, висевшее на дереве, потом облизнулась. Эльф сделал пасс рукой и яблоко приземлилось мне в ладони.

В этот момент я обожала своего эльфа. Слушай, так я с тобой получается сегодня обедаю? Советник, что б его, уже все мне обрисовал. Мне Макс оставил памятку, на все четыре дня. Поэтому мне и нужна Лиса, позови ее, пожалуйста.

Слуг она просто пошлет, а тебя после наших тренировок, она еще побаивается. Эльф ушел, оставив меня наедине с оборотнем. Даниэль снова положил мою руку на сгиб своей руки. Корсет начал впиваться в ребра, корона давила на макушку, лиф кусался. Я начинала потихоньку звереть.

Как я протяну в этом состоянии еще три дня, я не представляла. Дело в том, что одна из нас замужем, и нам бы не хотелось стеснять ее если муж прилетит. Я подумала, что у меня глюки и протерла глаза руками, но нет, оборотень подмигнул еще.

Мы же с вами так похожи, внутри у нас свободные звери. Хотя должна признать, полет меня завораживает. Потом запах псины, уважаемый, боюсь он не выветривается, думаю, что от ваших волос сейчас тянет именно этим специфическим запахом. Я принюхалась, хм, не было запаха.

Только отпустите меня, - я попыталась вывернуться. Да что ж такое, все меня лапают! Я это только двум мужчинам позволяю, редко трем. Не то что вы подумали. Варзан обнимает меня как подругу, хотя с легким оттенком грусти, но он правда очень хороший друг для. Если хочешь жить, то отпусти. Я поспешно отпрыгнула от оборотня.

Аппетит был просто зверским. Прости, что я тебя выдрала из объятий вампира, но я видать чуяла, что мне с этим не договориться. Вытребовал у меня торговые пошлины выгодные только для них, я чуть от жадности не умерла, но черт бы побрал Их!

Приказ сверху, жертвую кровными денежками! Ты куда меня тащишь? Главный зал мы уже прошли. Он тебе что, сковородка что ли?

Но то, что он обо мне думает, это. Хотя Макс меня потом убьет, в его памятке написано, что это его самый крутой советник. У меня в Римейле тоже. Мы забрались на кухню и на всякий случай заблокировали деверь, повара были в шоке. Они глазели на нас как на сказочных персонажей случайно оказавшихся на их кухне. Лис, ты есть хочешь?

Нам накрыли стол за пять минут, тут были и салаты, и первое, и второе, и даже выпечка. Я было попыталась поддержать светскую беседу, но в дверь начали ломиться. Я заработала челюстями с удвоенной силой, главное успеть, до того как этот бытовой прибор выломает дверь. Дверь дрожала под ударами, мы с Лисой уничтожали съестное на столе. В момент когда я поняла, что если съем еще, то лопну, дверь рассыпалась крошевом. На пороге стоял злобный советник.

С вашей стороны было крайне неосмотрительно сбежать. Надеюсь, впредь такое не повторится. Придется терпеть, но теперь хоть я сытая.

Аристон притащил меня в зал, где теперь стоял длинный стол и за ним видимо сидели главы кланов. Аристон представил мне всех, я села на трон и впала в некий вид анабиоза. Они говорили, обсуждали что-то между собой, но меня их обсуждения не касались.

Как только Аристон пытался меня пробудить, какой-то советник из клана Жидкого пламени его о чем-то спрашивал. Видимо он мне сочувствовал. Неужели я так жалко выгляжу?

Хотя все равно, не трогают меня и ладно. Так я просидела до окончания совещания, все равно Макс сказал, что они сами все знают, я тут вроде как только для вида. Забавный парень, ростом выше меня, фигура поджарая, но мышечной массы не видно, скорее аристократическое телосложение.

Блондин, глаза были бирюзового оттенка, тонкие черты лица. Остальные могут договориться и без лишнего пафоса. Таких, правда, еще мало, в основном всем заправляют Черные. Тогда вам станет понятнее. Его охраняют ото всех существ кроме драконов.

Тогда действительно нужно его навестить, тем более я хотела бы с ним познакомиться. Мне кажется мы с ним сейчас одного размера. Разрешите сопроводить Вас принцесса. Я кивнула и взяла под руку своего третьего за день кавалера. Такое ощущение, что сама я ходить разучилась, только за ручку. Взлетная площадка представляла собой огромный балкон, я было шагнула вперед, но Юассель придержал. На площадку вышел Аристон и его тело окутала темная дымка. Через минуту огромный черный дракон взмыл в воздух.

За ним последовал следующий дракон. В какой-то момент Юассель подтолкнул меня, но я отрицательно покачала головой, тогда он сам вышел на площадку. Как дракон Юассель был еще более очарователен чем в человеческом обличье.

Изящное гибкое тело, перламутровая синяя чешуя. Я была последней на очереди и с опаской вышла на балкон. Так, как учил Макс. Сосредоточиться и позвать внутреннего зверя. Мой дракоша радостно рванул на волю.

Открыв глаза я поняла, что подросла. Конечно, до взрослых драконов мне было далеко, но все же уже не столь позорно как в первый. Я взмахнула крыльями на пробу, втянула ноздрями воздух и взлетела. Совет окружил меня и мы полетели по направлению к южным горам.

Лететь пришлось довольно долго, но видимо этого требовала безопасность Рейрана. Я увидела его задолго до того как мы приземлились. Ярко зеленый, маленький дракошик ждал нас на площадке около пещеры. Он даже был готов завилять хвостом, мне. Аристон рыкнул на него и Рейран попятился в пещеру. Драконы приземлялись на уступ принимая свой человеческий образ.

Я так еще не умела, но не буду же я им об этом сообщать. Поэтому я мысленно объяснила своему дракону, что мне. Надеюсь мы с ним договорились. Подлетала к площадке я снова последней, превращение началось рановато, поэтому с трехметровой высоты я кубарем прилетела сразу в пещеру.

Ткнулась во что-то мягкое. Подняв глаза я встретилась с желтыми глазами зеленого дракона. Мы почти одного размера с. Мой звереныш так долго был заперт, поэтому развивается очень медленно. Совет, я прошу оставить нас вдвоем. Обратно я как-нибудь долечу. Рейран ты же не против? Идем быстрее, - Рейран аккуратно взял зубами меня за подол и потащил из пещеры. Обед с послом из Влариэна через пару часов! Что такое полет я знала совсем недавно, но я была в полном восторге от этого захватывающего чувства.

Но танец двух драконов в воздухе, это невозможно описать. Это было захватывающе, красиво, потрясающе. Мы с Рейраном кружились больше часа, остановились только когда от наших совместных пируэтов у нас обоих заломило крылья. Приземлилась я чуть более удачно, но пролетела все равно прилично. Хорошо хоть корону не погнула. Макс скрыл от меня мою память. Поэтому я такая маленькая. Другие драконы прилетают ко мне, но так ненадолго. Я же совершенно не могу покидать эту пещеру. Мне все равно скоро идти на обед.

Это правда что ты спускалась в Загробный мир? Не знаю сколько я рассказывала размахивая руками, вскакивая, изображая бои, но внезапно мой рассказ прервался. Я увидела воронку портала. Он поднял глаза и тут я поняла, что свершилось что-то страшное.

Делиорель смотрел прямо в глаза Тот в свою очередь не отрываясь смотрел на эльфа. Дракон медленно подошел к эльфу и лег у его ног. Я села на пол и обхватила голову руками. Что со мной сделает брат? Все равно мало. Дракона оберегали несколько столетий! Пришла принцесса и угробила все нафиг. Ты можешь мне объяснить, что здесь только что произошло? Теперь ты будешь жить очень долго! Вот мне столько уже не светит, как только Макс узнает о произошедшем, он меня убьет!

Теперь ты отвечаешь за дракона собственной шкурой. Ты без него проживешь, а вот малыш без тебя теперь даже шагу не сделает. Его оберегали ото всех кроме драконов!

Тут пришел ты и стал его всадником! И ничего с этим не поделаешь. Вполне в духе Томоко. Если Вагнер — то на полмесяца. Если она начинает есть овсянку, то две-три недели будет есть только. Однако овсянка хоть и простой продукт, но капризный.

Если ее пересолить, то она становится просто отвратительной. Овсянку она не любила, но за компанию с сестрой поставила перед собой чашку с кашей. Авторы — народ необязательный и прихотливый: Томоко никогда точно не знала, Как сложится ее рабочий день. В личной жизни Томоко также была абсолютно свободна. Частенько по вечерам она отправлялась куда-нибудь выпить или ночь напролет просиживала за маджонгом. У Томоко несколько любовников.

Если ей взбрело в голову повидаться с кем-нибудь из дружков, то она запросто может сама помчаться к нему домой, а то и сорваться после рабочего дня вместе с приятелем на горячий источник, из тех, что поближе — вроде Хаконэ или Югавара, чтобы провести там ночку.

Вот ей и не скучно, и не тоскливо. Юкико не высказывалась вслух по поводу образа жизни младшей сестры, но всецело его одобряла. Когда же нет времени на любовные встречи, сестрица целит душу музыкой. День проходит в круговерти забот, но вечером, немного придя в себя, начинаешь осознавать, что душу и сердце покрыла корка налипшей грязи, а нервы измотаны до предела. Грязные руки можно вымыть горячей водой, она принесет облегчение.

А от усталости опустошенного сердца не спасет никакая ванна. Томоко порой говорит, что в такие моменты спасение только в музыке. Вообще-то Юкико намеревалась продолжить рассказ и поведать о незнакомце, которому так понравились ее цветы. Но после реплики Томоко она прикусила язык — та явно была не расположена к разговору.

Прояви Томоко хоть малейший интерес — и Юкико тотчас же выложила бы все как на духу. Есть же у автора копия в текстовом процессоре. Значит, можно распечатать еще? Пусть, дескать, копия, но как можно было ее потерять! Как вообще можно доверять подобной редакции, вести с ней дела? И, улучив момент, Томоко вдруг попросила: Видишь ли, я купила два абонемента в оперу. Интересно, с кем это она идет? И потом — Томоко платит за оба абонемента или только за один?

Если за один, то это просто немыслимая цена… Юкико была потрясена. Представь, почти все билеты были раскуплены в первый же день продаж. Летние каникулы закончатся, но зной еще не спадет… Театр… А ее, Юкико, вскоре снова завалят работой… Сначала — Ситигосан, [6] потом пойдут свадебные церемонии, а там не за горами и праздники в связи с окончанием старого и началом нового года… Самое время заказов на нарядные кимоно.

А осенью, может быть, и в самом деле придет за семенами тот незнакомец… Если придет, значит и впрямь любит растения. Вот тогда она и покажет ему свой сад как следует. Юкико словно разрабатывала секретный план, зная, что на самом Деле то были лишь бесплодные мечтания… Когда пришла осень, и наступило время сбора семян, Юкико вновь вспомнила о незнакомце.

Каждый раз, глядя на дорогу, она невольно чувствовала, что он где-то здесь. Однако незнакомец не появлялся. Может, он рыбак, приезжал из Токио? Говорят, что море у полуострова Миура уже не пригодно для рыбной ловли, но все равно сюда съезжается довольно много рыбаков. Впрочем, незнакомец совсем не походил на рыбака… Собранные семена она разделила на две части и пересыпала в два конверта, намереваясь половину отдать незнакомцу, а остальные посеять в саду.

Так как конверты были самые обыкновенные, Юкико боялась по рассеянности выбросить их вместе с мусором. Ведь незнакомец сказал, что не силен в английском. Впрочем, дело, наверное, вовсе не в том, что он не знает английского. Просто, похоже, характер такой — не любит выпячивать свои знания.

У нее не было никаких оснований жаждать встречи с незнакомцем. Однако, бросая взгляд на дорогу, она невольно ожидала его появления.

По здравом размышлении, даже то, что она собрала для него семена, свидетельствовало о ее легковерности. Томоко работает в издательстве, поэтому самоуверенно думает, что хорошо знает жизнь и способна разгадать даже самые сокровенные мысли людей. Так что, расскажи ей Юкико все — для Томоко это послужило бы лишним доказательством наивности старшей сестры.

Минул ноябрь, однако незнакомец не появился. Уже наступила зима, но в районе Сёнан солнце все еще каждое утро рассыпало пучки своих лучей. Однако мужчины, что должен возникнуть на шоссе в ореоле этого света, по-прежнему не. Прежде ясная погода держалась в этих краях подолгу, но последнее время климат как-то испортился. В тот день дул западный ветер, настолько холодный, что даже в сад выходить не хотелось. В такую погоду в маленькой комнатке Юкико, сидящей с шитьем, даже в десять утра горела лампа.

Со стороны префектуры Канагава доносился вой сирены, предупреждавший о штормовом предупреждении. Дома Юкико рев бушующих волн не достигал, но, судя по ветру, волнение на море было нешуточное… Томоко уже трое суток не появлялась. До конца декабря ей нужно сдать январский номер журнала, чтобы он вышел в продажу после Нового года. Когда в прихожей стукнула дверь, Юкико крикнула: Лихорадочно приглаживая на ходу волосы, Юкико выскочила в прихожую.

Там стоял давешний незнакомец. На этот раз он был в куртке. Тон был такой, словно старый знакомый пришел забрать забытую вещь. Вот я и решила, что вы забыли о них! На мгновение на лице мужчины проступило неожиданное озлобленное выражение. Просто работы было по горло. Можно сразу достать конверт с семенами и отдать. Но прилично ли оставить гостя в прихожей, где сквозит из-под двери? Не успев снять ботинки, гость поспешил представиться: Вы в театр ходите?

Да и нет у меня никакого таланта. Юкико могла пригласить только сюда, в мастерскую. Правда, в Доме есть еще небольшая гостиная, обставленная по-европейски, но там сейчас жуткий холод. Даже если принести керосиновую печурку, все равно в одну минуту комната не прогреется… Нет, вести туда гостя никак.

Юкико как раз шила длинные рукава женского кимоно. По черной ткани были рассыпаны желтые и оранжевые хризантемы, местами перемежаемые узором в белую крапинку.

Ну и пусть не прибрано, зато от зажженной печки исходит тепло, согревающее все уголки. Можно даже не придвигаться вплотную — все равно не озябнешь. Вот и мне понравилось рукодельничать. Но мне не нравится быть постоянно на людях. Откладывая в сторону неоконченное шитье, Юкико внезапно спросила: А вот сакэ я не пью.

Это деревенский гостинец, поэтому очень вкусно. Но боюсь, что они слегка зачерствели… Подождите, я их сейчас чуточку подогрею на пару. Кухонная утварь у Юкико была крошечная, точно игрушечная. Она взяла пароварку и положила в нее три пирожка.

А чем же вы занимаетесь? Сейчас у меня работа, связанная с удобрениями… Никогда ничем подобным не занимался! Заезжал в сельскохозяйственный кооператив. Но сейчас я здесь по другой причине… Знаете, очень люблю пребывание на природе. У агента по продажам свободного времени очень мало, поэтому я всегда стараюсь использовать каждый свободный час.

Когда на машине прокатишься, когда на велосипеде, а то и просто пешком можно пойти прогуляться… Юкико царапнуло ощущение какой-то фальши. И снова — на мгновение — злобная гримаса на лице гостя. У меня младшая сестра работает в издательстве. Как что не так скажешь, непременно поправит, или смысл переспросит. У нее это профессиональная привычка.

  • Даль В. Павел Алексеевич Игривый
  • Синева небес